Неточные совпадения
— Я хочу сказать, что в мой рот впихнули улей и сад. Будьте счастливы,
капитан. И пусть счастлива будет та, которую
лучшим грузом я назову,
лучшим призом «Секрета»!
Студент безжалостно вытаскивал с корнями
лучшие цветы, и
капитан только провожал их невольными вздохами.
Антось сделал другую,
лучшую, и с этих пор между Антосем и
капитаном началась своеобразная война...
Лучшая из них — дом
капитана, была тоже с соломенной крышей.
В
лучшем случае — сыновья искалеченных
капитанов.
— Стыдно вам-с,
капитан Слива-с, — ворчал Шульгович, постепенно успокаиваясь. — Один из
лучших офицеров в полку, старый служака — и так распускаете молодежь. Подтягивайте их, жучьте их без стеснения. Нечего с ними стесняться. Не барышни, не размокнут…
Красота ее все более и более поражала
капитана, так что он воспринял твердое намерение каждый праздник ходить в сказанную церковь, но дьявольски способствовавшее в этом случае ему счастье устроило нечто еще
лучшее: в ближайшую среду, когда
капитан на плацу перед Красными казармами производил ученье своей роте и, крикнув звучным голосом: «налево кругом!», сам повернулся в этом же направлении, то ему прямо бросились в глаза стоявшие у окружающей плац веревки мать и дочь Рыжовы.
— Впрочем, — прибавил он, — я спрашивал не одних начальников полиции. Самые
лучшие сведения я получил от
капитана нижегородских драгунов Якубовича, который лучше всякого знает храбрых офицеров, несправедливо обвиняемых перед императором.
Из Нижнего я выехал в первой половине июня на старом самолетском пароходе «Гоголь», где самое
лучшее было — это жизнерадостный
капитан парохода, старый волгарь Кутузов, знавший каждый кусок Волги и под водой и на суше как свою ладонь. Пассажиров во всех трех классах было масса. Многие из них ехали с выставки, но все, и бывшие, и не бывшие на выставке, ругались и критиковали. Лейтмотив был у всех...
Ашанин не желал ничего
лучшего. Весь вспыхивая не то от удовольствия, не то от смущения, что его статья будет прочтена таким человеком, как
капитан, Ашанин взволнованно проговорил...
Смотр продолжался очень долго. Были и парусное учение, и артиллерийское, и пожарная тревога, и посадка на шлюпки десанта, и стрельба в цель — и все это не оставляло желать ничего
лучшего. Матросы, сразу поняв, что адмирал занозистый и «скрипка», как почему-то внезапно окрестили они его превосходительство (вероятно вследствие скрипучего его голоса), старались изо всех сил и рвались на учениях, как бешеные, чтобы не подвести любимого своего
капитана, «голубя», и не осрамить «Коршуна».
У Володи и у большинства молодых людей восторженно сияли лица и горячей бились сердца… Эта речь
капитана, призывающая к гуманности в те времена, когда еще во флоте телесные наказания были во всеобщем употреблении, отвечала
лучшим и благороднейшим стремлениям молодых моряков, и они глядели на этого доброго и благородного человека восторженными глазами, душевно приподнятые и умиленные.
Соревнование и награды еще более увеличивают эту охоту, так как в воскресенье матросы, сделавшие за неделю хорошие успехи, получают похвалу от
капитана, а
лучшие, кроме того, по доллару и по книге для чтения.
С кончиной последнего, в 1730 году, состоялось избрание на русский престол вдовствующей герцогини Курляндской Анны Иоанновны, и судьба Густава Бирона, тогда
капитана польских войск, неожиданно и быстро изменилась к несравненно
лучшему.
Там свой журнал слушали и приказали
капитану Линквисту, отправясь на место, освидетельствовать происшедшую в мухинском «городском водопроводе» порчу и представить свои соображения о
лучшем устройстве того водопровода.